Темнота, потом щелчок выключателя – загорелась голая лампочка под потолком, осветила комнату в полуподвале. Крохотное оконце закрыто деревянной решеткой. В оконце видны ноги часового. В комнате – они же, только двадцать лет назад: сорокалетний черноволосый Юровский и молоденький худенький двадцатитрехлетний Федор Лукоянов – «товарищ Маратов» Оба в черных кожаных куртках. Карманы оттопырены револьверами. Далекая канонада.
ЮРОВСКИЙ. Как слышно... Думаю, на той неделе сдадим город.
МАРАТОВ. Может, и пораньше.
Шаги по потолку
ЮРОВСКИЙ. Слышишь?.. Вот так все время, ходит, ходит.
МАРАТОВ. Лампочка очень ярко светит.
ЮРОВСКИЙ. Почистили – тусклая была лампочка.
МАРАТОВ. Но теперь из переулка...
ЮРОВСКИЙ. Нет, из переулка света не видно, я проверил. Забор высокий – хорошо закрывает... Из монастыря принесли яйца, молоко для мальчика. Все хорошо уложено – в корзинах... (Усмехнулся.) Ну, утром еда уже не понадобится ему. Так что можно будет эти корзины взять с собой... когда повезем их... Мороки много будет – ребята проголодаются.
МАРАТОВ. Охрана?
ЮРОВСКИЙ. Я их предупредил. Особо не распространялся. Сказал: «Если услышите ночью выстрелы в подвале, не волнуйтесь – так надо». Но они, конечно, поняли: видишь (показывает в окно – на сапоги часового), взад-вперед... взад-вперед... Это часовой Дерябин... примеряется, как бы ему половчее встать, чтоб все увидеть...
МАРАТОВ. Зритель.
ЮРОВСКИЙ. Утром я с их доктором хитро поговорил: «Город обстреливают, то да се. В целях безопасности придется вам иногда отсиживаться в подвале». Так что они не удивятся, когда мы их сюда пригласим. Сверим часы.
МАРАТОВ. Сейчас одиннадцать.
ЮРОВСКИЙ. Белобородов обещал, что грузовик за трупами придет к полуночи. И сразу начнем. Все дело, думаю, займет полчаса. Плюс уборка трупов. Выносить будем в простынях, чтобы коридор кровью не заляпать... Здесь замоем водой с опилками – скрести будем, пока следов не останется. Все продумано. Маратов. Комната уж очень маленькая. Двенадцать исполнителей и их тоже – двенадцать. Когда начнется, они ведь забегают по комнате. Не перестреляем ли друг друга?