АЛЕКСАНДРА. Боже мой, ну конечно! Как раз пришли они и забрали бедного поваренка.

НИКОЛАЙ. Да, да, конечно, я пил чай.

АЛЕКСАНДРА. Как мне это все не нравится.

НИКОЛАЙ. Почему? Они объяснили: его дядя...

АЛЕКСАНДРА. Я не верю ни единому их слову, Ваше Величество, вы пытаетесь жить в прежнем мире, где людям следовало доверять. Но этот мир исчез. И оттого, что в дневнике вы придерживаетесь старого исчисления дней, он не вернется вновь.

НИКОЛАЙ. Эти странные люди в дни хаоса решили ввести новый календарь. Хаоса будет еще больше, но это их дело. Мой отец, моя империя жили по старому календарю. И я доживу свой век по нему.

АЛЕКСАНДРА. Итак, что вы записали тогда, Ваше Величество, по старому календарю?

Николай (обстоятельно ищет). Так, это было 31 мая... (Находит.) «31 мая... 31 мая сего года по старому календарю. Пришел комендант... По его словам, опасаются выступления анархистов, и поэтому, может быть, нам предстоит скорый отъезд, вероятно, в Москву. Он просил подготовиться к отбытию. Немедленно начали укладываться».

АЛЕКСАНДРА. И дальше, Ники.

НИКОЛАЙ. «После ужина комендант объявил, что анархисты схвачены, и что опасность миновала, и наш отъезд отменен».

АЛЕКСАНДРА. Согласись: все-таки это было очень странно! Вдруг эти жестокие люди встревожились о нашей безопасности. И даже решили выпустить нас в Москву.

НИКОЛАЙ. Среди них есть разные люди. Возможно, испугались за детей... Они должны заботиться... Мы им поручены.

АЛЕКСАНДРА. Мой добрый мальчик, они не знают слова «заботиться", это – другие люди... Раскалывается голова и нельзя открыть окно. Мерзавцы! Скорее бы ночь – такая духота!

НИКОЛАЙ. Комендант объяснил, что специальная комиссия изучит необходимость открытия окна. Не нарушит ли это тюремный режим.

АЛЕКСАНДРА. Но на днях уже была какая-то комиссия.

НИКОЛАЙ. Это будет новая. И тоже будет изучать. Этой странной власти надобно тысячу комиссий, чтобы просто открыть окно.